Городские сады Петра I

26.11.2006

Истории новых для Петербурга и России видов растений

Изучая историю появления садов в Петербурге, Царском Селе, невольно погружаешься в малознакомую большинству из нас деятельность Петра I в качестве устроителя и создателя, ревностного хозяина первых садов.

Он бережно сохранял лесные массивы при начальном строительстве города. Самой ценной из широколиственных пород - дуба - почти не встречалось. А те деревья, что встречались, берегли особо. В первом описании Петербурга 1710-1711 гг. упоминается о распоряжении Петра содержать "в особом почете" два старинных дуба, которые росли на взморье острова Ретусари (Котлин). Их обнесли оградой, в тени устроили беседку с видом на море, в которой царь любил "сиживать с корабельщиками". Но в описаниях города пятью годами позже упоминаний об этих дубах уже нет.

Особое пристрастие Петра I к дубу объяснялось тем, что это была основная древесная порода, из которой тогда строили корпуса кораблей. Один из построенных в 1718 году кораблей молодого флота даже назвали "Старый дуб". Рассказывали, что Петр Великий сам сажал желуди по Петергофской дороге, желая, чтобы везде разводили дубы. Заметив, что кто-то из знатных вельмож улыбнулся его трудам, обернулся и в гневе сказал: "Понимаю, ты мнишь, не доживу я до матерых дубов. Правда, но ты дурак. Я оставляю пример прочим, чтобы, делая то же, потомки со временем строили из них корабли. Не для себя тружусь, польза государству впредь!"

осенний пейзажКрайне редко встречалась в лесах времен Петра I еще одна ценная широколиственная порода - бук. Возможно, последние его экземпляры были найдены в 50-х годах прошлого века на Дудергофских высотах.

Застраивая город, Петр I по возможности сохранял материнские леса: небольшая еловая роща была оставлена на берегу Невы перед нынешним Троицким мостом; другая еловая роща сохранялась на берегу Мойки, напротив Партикулярной верфи; ельник был оставлен на островке при устройстве Новой Голландии. Последний был объявлен Петром заповедным, что положило начало истории и самой охраны городской природы. Законы были строгие: за порубку заповедных лесов, а также деревьев, годных для строительства кораблей, "учинена будет смертная казнь без всякия пощады, кто бы ни был" (указы Петра I от 19 ноября 1703 г., от 19 января 1705 г.). Судя по тому, что указы повторялись, порубки продолжались, наказания за них были, но до смертной казни, как говорят историки, дело не дошло.

Но леса, конечно, были обречены на вырубку, поскольку город строился, и главным материалом вначале было дерево. Кроме того, владельцам поместий по Фонтанке приказано было вырубать густые леса, чтобы лишить мест обитания "лихих людей", которые "чинили нападения" на горожан.

Устройство первых садов

Летний сад. Гравюра А. Зубова. 1717 г.Сады в начале XVIII века устраивались в голландском стиле, который так любил Петр I. Ребенком он рос в таких садах Москвы, испытавших сильное влияние голландского барокко. Эта любовь к красивым садам, деревьям, душистым цветам и травам осталась с ним на всю жизнь. Увлечение садами было подкреплено немалыми познаниями в ботанике и садоводстве. Петр I, по сути, был первым и главным озеленителем Петербурга. Он единолично решал, какие растения будут здесь расти, и занимался этим увлеченно, как и множеством других неотложных дел. Откуда такая любовь и познания в садовом деле?

По словам историка И. Е. Забелина, "ни один из древних наших Царей, в домашнем своем быту, не занимался с такой страстью сельским хозяйством, как Царь Алексей Михайлович" (отец Петра). "...по живости характера, всякому делу предавался он с особой горячностью" и, кроме того, "любил доводить всякое дело ...до полного благочиния и устроения". Удивительно, что в историю он вошел под именем Тишайшего... Плодами его трудов были обширные сады в Измайлово и Коломенском, в которых росли не только обычные плодовые деревья и ягодники, но и редкие, даже экзотические для Подмосковья виды: грецкие орехи, шелковица (тутовое дерево), сибирские кедры, пихты. Виноградный сад тоже был заложен, но астраханская лоза плохо там росла.

(Интересно, что по велению царя Алексея Михайловича и с его участием был построен первый русский корабль "Орел" на реке Оке. Историки находят сходство профиля кораблика на шпиле Адмиралтейства с тем первым кораблем. Так что страсть к строительству кораблей, видимо, тоже не случайна в жизни и трудах Петра I).

Петр, по всей вероятности, унаследовал от отца и вкус к садоводству. Такие же сады он развел при дворце в Преображенском, где жил в начале своего царствования, до отъезда в Петербург. В садах Петра выращивались заморские диковины: кипарис, зимовавший под укрытием, множество цветов из Западной Европы. Здесь цвели тюльпаны, нарциссы, гвоздики, бархатцы, ноготки (календула), желтые лилии и прочие редкости. Почетом пользовался шиповник, который называли тогда "свороборинный цвет" (настоящей розы тогда еще в России не выращивали). Особенно любил Петр душистые травы, выписывал их семена и приказывал сажать вдоль дорожек: руту, пижму, иссоп, "мяту немецкую", калуфер (или кануфер, ромашник бальзамический - многолетник с Кавказа, Малой Азии, пряная трава, добавлялся в нюхательный табак в XVIII веке). Именно из Подмосковья и Москвы Петр велел присылать растения для посадки в Петербурге. Весной 1704 года первые цветы и травы были присланы для обустройства Летнего сада

Известно, что Летний сад был "разведен в 1711 г. по плану, нарисованному самим государем" (С. Н. Шубинский). Петр I заботился о насаждении садов не только в Петербурге, но и в Москве, Таганроге, Риге, на Украине. Он входил во все детали садового строительства, отдавал распоряжения, будучи и за границей; выписывал книги по садоводству, создавал проекты новых садов.

Судя по бумагам царя, он сам выписывал саженцы деревьев из Голландии через Ревель, а также из Москвы, Львова, Сибирской губернии, Украины. Особенно любил он липы, привычные к северным местам, каштаны. Деревья вывозили под присмотром садовников, со всеми предосторожностями, чтобы сохранить их. В 1712 году из Голландии было заказано 1300 липовых деревьев. Кроме того, в Россию ввозили вяз, кедр, граб, лиственницу, тополя из Голландии. Дубы, которыми так дорожил Петр, ввозили из окрестных новгородских мест.

Еще в 1707 году приглашались иностранные садовые мастера, способные пересаживать крупные, взрослые деревья без повреждений, как это делалось при французском дворе. Одним из таких мастеров был Мартин Гендер - огородник из Потсдама. Сохранились письма Петра - Апраксину: "...вам купить молодых дерев померанцевых, лимонных и прочих, которые здесь в диковинку.

Посадить в ящики, чтобы перевозить будущей весной". Для зимовки теплолюбивых фиговых деревьев (инжира), винограда строили "теплые анбары" (оранжереи). Чем более обширными становились экономические связи с Европой, тем более разнообразным становился ассортимент растений, которые высаживали в Петербурге и его окрестностях.

Сохранилось немало документов, подтверждающих это. Т. К. Горышина в книге "Зеленый мир старого Петербурга" приводит интереснейшие сведения об этом. Так, в 1719 году в Гамбург садовнику Шульцу был отправлен заказ на "3000 шт. сиринги испаника (сирени), 100 шт. роз, 20 шт. махровых клематисов, вишни низких дерев" (т. е. кустовой формы), много абрикосовых, персиковых, каштановых деревьев. Садовнику Штеффелю было велено прислать обширный набор семян и луковиц цветочных растений, пряных и душистых трав, и еще "2000 аршин букшбому". Так называли самшит - вечнозеленый кустарник, который в XVIII веке выращивали в стриженом виде для создания сплошных линейных бордюров, при этом мерили на аршины (1 аршин = 711,2 мм). Заказы, подобные этому, рассылались в Амстердам, Гданьск, Швецию. Даже в указе Петра (от 3 января 1717 года, Конону Зотову) относительно отправки дворянских детей во Францию для обучения морской службе, в конце есть неожиданное указание: "Также приищи лавровых деревьев, которые в горшки ставят, чтоб от земли до кронов были не выше стебли, как 2 фута" (1 фут = 304,8 мм).

Для теплолюбивых южных растений пришлось строить оранжереи. Деревья привозили из Москвы, Новгородского уезда, из местностей севернее Петербурга. Из Швеции растения привозили на специально посланных туда кораблях. Для парков Петербурга привозили сотни и даже тысячи деревьев широколиственных пород: лип, кленов, вязов. Известно, что весной 1723 года в Летний сад было завезено около восьми тысяч саженцев липы, ясеня, вязов и кленов. Из этих пород в основном создавались европейские сады и парки. Благодаря начинаниям Петра I эти породы из экзотических насаждений теперь стали преобладающими в зеленом наряде города, его садов и парков.

Решительность, быстрота и натиск Петра сказывались и в приемах озеленения города. Ему некогда было ждать, когда подрастут мелкие саженцы, требовалось высаживать крупные, взрослые деревья. В письме майору Ушакову от 8 февраля 1716 года Петр велит зимой заготовить липы под Москвой, обрубить у них верхушки и весной везти в Петербург. Такая перевозка подводами на лошадях занимала не менее трех недель. Вскоре убедились, что это не лучший способ пересадки. Приступили к летним пересадкам с комом земли, что оказалось гораздо эффективнее. Даже зимнюю выкопку практиковали с помощью специальной машины, прикапывая деревья до весны. Таким способом удавалось пересадить даже весьма капризные породы. Но главным, конечно же, был тщательнейший уход высокопрофессиональных садовников за каждым растением.

Любопытно отметить, что требования привозных растений к теплу не слишком смущали заказчика, "южан" просто помещали в оранжереи. Внимательно относились к почвенным условиям, в которых на родине росли растения. Например, заказывая в Голландии конский каштан, Петр I велел брать деревья, растущие на разных почвах, при этом собирать и присылать в "кулечках" образцы почв, чтобы здесь подбирать наиболее подходящую для посадки землю.

В послепетровское время состав иноземной флоры во многом зависел от работавших тогда садовников-иностранцев, привносивших в облик городских садов и парков свои вкусы и пристрастия, помимо колоссального профессионального опыта и знаний. Естественно, что садовники-немцы выписывали много растений из Германии, голландцы - из Голландии. При устройстве Таврического сада в конце XVIII века работы вел английский садовник В. Гульд, и большая часть деревьев, цветочных растений привозились из Англии. Были даже казусы садовые: в середине XVIII века, работая в Царскосельском парке, садовник Якоб Рехлин настоял на выкорчевке большей части основной древесной породы - липы, уже растущей в нем, как "не весьма пристойной". Ее заменили стриженым тиссом и лавром в кадках. (Надо отметить, что в последние несколько лет парадная часть регулярного парка и площадь перед Екатерининским дворцом снова были украшены кадочными деревьями лавра с шаровидной и пирамидальной формами кроны).

История голландских садов в России

Пытаясь перестраивать русский быт, Петр начал именно с создания садов, посылая за границу своих людей учиться голландскому садовому искусству. Любимым садоводом Петра был голландец Ян Розен, который создавал и Царскосельский сад. К классическому голландскому саду по желанию государя была добавлена скульптура, которой украшались аллеи и лабиринты сада. Идеологический замысел этого новшества заключался в том, чтобы ввести в мировоззрение посетителей элементы европейского, светского отношения к миру и природе. В сознание россиян внедрялась новая для них, общеевропейская эмблематика. В связи с этим в 1705 году в Амстердаме по приказанию Петра была издана книга "Символы и эмблемы", которая позже неоднократно переиздавалась.

В книге были представлены образцы символической системы садов, их украшений, триумфальных арок, фейерверков, скульптурных украшений зданий и садов. Фактически это был новый, светский "букварь" знаковой системы взамен прежней, церковной.

Стремясь как можно скорее установить более тесные культурные связи с Европой, Петр I стремился сделать понятной и привычной для русских образованных людей античную мифологию. Садово-парковое искусство явилось наиболее доступным и в то же время сильно действующим. Летний сад, как первый городской сад, стал своеобразной "академией", где русские люди проходили начала европейского культурного образования. Лабиринты из стриженых живых растений устраивались там по образцам Версаля, а также сюжетов из жизни людей на темы "эзоповых притчей". Петр настолько ценил "Притчи Эзоповы" в качестве важного элемента нового европейского образования, что они были переведены Ильей Копиевским и изданы в Амстердаме на русском и латинском языках в числе первых книг. Те же сюжеты использовались при строительстве парков в Петергофе, Царском Селе.

Историки отмечают особую любовь Петра к редким осенний пейзажцветам (их семена и саженцы выписывались из-за границы), к "фарфоровым гарнитурам для убранства цветников", а еще пристрастие к садовым шутихам. Разнообразные фонтаны-шутихи до сих пор привлекают внимание многочисленных гостей прекрасных парков Петергофа.

Голландский сад был наполнен плодовыми деревьями и кустарниками, расположенными в регулярном стиле, и обязательно множеством цветов. Дом хозяина мог находиться сбоку от главной оси сада, по обеим сторонам которой располагались террасы и зеленые "кабинеты". (Летний сад тому пример.) В голландском садоводстве было принято густо обсаживать дом (или дворец) деревьями. Так и в Старом саду Царского Села деревья прежде плотно примыкали к садовому фасаду Екатерининского дворца.

Эти старинные липы в основном пережили Великую Отечественную войну. В 60-е годы началась реконструкция Старого сада, чтобы возродить его регулярный "Версальский" облик, в подражание которому он и создавался. Каждая реконструкция исторических объектов, будь то архитектурные памятники или парки, которые являются живыми, изменяющимися со временем объектами, вызывает у специалистов и общества дискуссии о том, на какой именно период существования данного объекта следует восстанавливать его исторический облик. В случае с Голландским садом в Екатерининском парке Царского Села выбор был сделан в пользу периода наибольшего расцвета парка и дворца в середине XVIII века, при правлении Елизаветы Петровны. Большая часть старых деревьев, которые уже невозможно было стричь согласно правилам регулярного сада, была вырублена, к великому огорчению многих почитателей царскосельских садов.

В дальнейшем понятие "голландский сад" стало означать небольшой сад около дома с большим количеством цветов. Сходное значение оно стало иметь в английском языке, называясь "Dutch Garden". "Голландские сады" относили к садам романтического типа. Таковыми были сады русских усадеб XIX века, являясь неотъемлемой и органической частью при переходе от архитектуры дома, особняка к пейзажной части усадебного парка. Д. С. Лихачев в своей книге "Поэзия садов" очень подробно и увлекательно описывает историю и разнообразные стили садов разных времен и стран, в том числе и романтические сады Царского Села.

История новых для Петербурга видов растений

В начале XXI века мы привыкли к изобилию декоративных растений, растущих и в частных садах, в парках, и просто на улицах городов. Но ведь так было не всегда, и собственно декоративные сады до сих пор весьма редки.

аркаЧаще всего наши частные сады напоминают по составу культур те старинные голландские сады, с которых начинали украшать столицу и ее пригороды. А в них непременно высаживались плодовые деревья, ягодники, огородные овощи и много цветов. Как происходило накопление и обогащение видов декоративных и пищевых культур, способов ухода за ними? И снова приходится возвращаться в петровские времена.

На строительстве Петербурга были заняты тысячи человек. Условия труда в местном климате были чудовищно тяжелыми. Для того чтобы хоть как-то поддерживать здоровье работающих и армии, по указу Петра в 1714 году на одном из островов в дельте реки Невы был основан Аптекарский огород. Там начали выращивать разнообразные лекарственные растения. Но задумка Петра с самого начала была гораздо шире этой практической задачи.

Садовникам вменялось в обязанность разводить редкие "заморские" растения. Впоследствии Аптекарский огород перерос в Медико-ботанический сад. На его базе в 1823 году был учрежден Императорский ботанический сад, который к началу XX века становится одним из крупнейших ботанических садов мира, центром ботанической науки. Его коллекции живых растений, гербарий, собрание ботанической литературы становятся известными далеко за пределами России.

Начиналась коллекция с травянистых растений, но уже к 1736 году в ней были и древесные породы около 45 наименований. Силами ученых-ботаников коллекции непрерывно пополнялись после каждой экспедиции. В разные годы количество только древесных видов, акклиматизированных в наших условиях, достигало 1000 наименований, не говоря уже о травянистых садовых и оранжерейных растениях. Далее Ботанический сад стал источником введения в культуру Петербурга и его окрестностей новых, адаптированных к местным условиям многих сотен видов декоративных растений.

Специальные научные учреждения собирали коллекции сельскохозяйственных культур, разрабатывая новые технологии их выращивания, создавая новые сорта и гибриды. Таким учреждением стал Институт растениеводства, его Опытные станции, расположенные по всей стране. С 1938 года изучением и внедрением декоративных культур в производство и озеленение города занималась Контрольно-семенная опытная станция в г. Пушкине. В лучшие годы ее работы в коллекции и производстве насчитывалось более 1300 видов и сортов декоративных растений, включая цветочные культуры открытого и защищенного грунта, красивоцветущие кустарники и большой дендрарий. История многих привычных теперь декоративных растений начиналась в прошлые века.

Интересно, что столь обыкновенная теперь в озеленении карагана древовидная (желтая акация, как ее называют в просторечии), была "внедрена" в посадки ученым садоводом Г. Эклебеном, который в 1758-1778 годах занимал должность главного мастера Императорских садов. Он был горячим сторонником разведения "сибирского горохового дерева", как тогда называли эту породу, причем не только как декоративного, но и пищевого растения, употребляя его плоды в пищу как горох и чечевицу. Правда, пищевые достоинства караганы тогда так и не признали. Знакомясь с историей декоративного садоводства Петербурга, мы узнаем о модных в разные времена растениях, способах их возделывания и сохранения в северных местах. В первой половине XVIII века самыми модными считались розы и самшит. А привычное теперь укрытие их на зиму еловыми лапами, войлоком, рогожами изобрел голландский садовник Б. Фок.

Многие декоративные растения в те времена разводились как пряности: левкой, анемона, золотая розга (солидаго), горечавка (генциана) и другие виды.

В Петербурге были попытки акклиматизировать иноземные растения для практического использования, а не только в декоративных целях. Этими опытами занималось Вольное экономическое общество, созданное в 1765 году. В 1801 году Александром I ему была пожалована западная половина Петровского острова. На расчищенном от леса участке земли были посеяны кормовые травы (эспарцет, люцерна, тимофеевка), гречиха, масличные культуры, красильные и душистые травы, а также кунжут и хлопчатник в надежде доказать, что "все это может родиться под Петербургом".

Один из историков Петербурга впоследствии весьма критично отнесся к новым начинаниям, но справедливо отметил и несомненную ценность этих опытов. Это обогатило будущую культурную флору наших мест, а также стало одним из источников городских сорных растений. В ходе этих опытов удалось впервые вырастить из семян лиственницы, которые так украсили город и его парки. Но в целом дерзкий опыт не принес ожидаемого результата, и в 1836 году землю у Вольного экономического общества отняли, а на Петровском острове было разрешено строить дачи.

В целом количество видов иноземных растений в Петербурге было довольно значительным, хоть и не все попытки акклиматизации были удачными. Это, вместе с ансамблевой архитектурой, тоже делало столицу непохожей на остальную часть страны. Многие виды попали в оранжереи, а иные получили у ботаников наименование "беглецов из культуры", потому что они действительно просочились сквозь садовые ограды и рассеялись по улицам, пустырям, газонам и другим местообитаниям. Уже в конце XIX века (и ныне тоже) в городе попадались одичавшие садовые цветы: американская астра ранняя, среднеевропейская маргаритка, субтропическая космея, азиатская аквилегия, теперь - вездесущий североамериканский топинамбур. Одна из диких лекарственных ромашек - пахучая - с Аптекарского острова распространилась не только в Петербурге, но и пошла далее, вглубь России и на Дальний Восток.

Елена Кузьмина



Поделиться в соцсетях:

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru